Как и многие современные изобретения, пейнтбольный маркер был предсказан писателями фантастами в 1964 году. Приятно, что это наши соотечественники – братья Стругацкие. В их произведении «Хищные вещи века» упоминается загадочное ружье, которое стреляет краской-ляпой, и именуется «ляпник».

Конечно, некоторые могут посчитать данное пророчество несколько «притянутым за уши», но нельзя отрицать тот факт, что определенное сходство есть. Описать современный электронный маркер или механику писатели не могли. Они фантазировали, и их «фантазия» похожа на пейтбольный маркер больше, чем у кого-либо из других фантастов.

Кому интересно, предлагаем отрывок, где и упоминается данное загадочное чудо-ружье.

Я вернулся в холл.  У двери в хозяйскую половину сидел на кор-
точках худенький мальчик в коротких штанишках.  Зажав под  мышкой
длинную серебристую трубку,  он, сопя и пыхтя, торопливо разматы-
вал клубок бечевки. Я подошел к нему и сказал:
— Привет.
Реакция у меня не та,  что прежде,  но все-таки я успел  увер-
нуться.  Длинная черная струя пролетела у меня над ухом и плюхну-
лась в стену. Я изумленно глядел на мальчишку, а он глядел на ме-
ня,  лежа  на  боку и выставив перед собой свою трубку.  Лицо его
было мокрое,  рот открыт и перекошен.  Я оглянулся на  стену.  По
стене текло. Я снова посмотрел на мальчика. Он медленно поднимал-
ся, не опуская трубки.


— Я сдаюсь, — предупредил я. — Смотри не выпали.
Когда трубка уперлась мне в живот,  он выронил ее  и,  опустив
руки,  весь как-то обмяк. Я наклонился и заглянул ему в лицо. Те-
перь он был красный. Я поднял трубку. Это было что-то вроде игру-
шечного  автомата — с удобной рефленой рукояткой и с плоским пря-
моугольным баллончиком, который вставлялся снизу, как магазин.
— Что это за штука? — Спросил я.
— Ляпник, — сказал он угрюмо. — Дайте сюда.

Я отдал ему игрушку.
— Ляпник,  — сказал я. — Которым, значит, ляпают. А если бы ты
в меня попал?  — Я посмотрел на стену.  — Надо же,  теперь это за
год не отмыть, придется стену менять.
Мальчик недоверчиво посмотрел на меня снизу вверх.
— Это же ляпа, — сказал он.
— Да? А я-то думал — лимонад.
Лицо его приобрело,  наконец,  нормальную окраску и обнаружило
определенное  сходство с мужественными чертами генерал-полковника
Туура.
— Да нет, — сказал он. — Это ляпа.
— Ну?
— Она высохнет.
— И тогда уже все окончательно пропало?
— Да нет же. Просто ничего не останется.
— Гм,  — сказал я с сомнением.  — Впрочем,  тебе виднее. Будем
надеяться на лучшее. Но я все-таки очень рад, что ничего не оста-
нется на стене, а не на моей физиономии.

 

55075[1]